И все же, как правильно называть граждан современной России — русские или россияне? Вопрос не праздный. Во многих других странах все устроено гораздо проще. Например, если человек живет в Украине, где украинский язык является государственным, а армия называется украинской, то независимо от своего этнического происхождения для граждан других государств он будет украинцем.
Если продолжить эту логику, то современных граждан Испании называют испанцами, Франции — французами, Китая — китайцами, Финляндии — финнами. При этом в ряде государств, таких как Германия или Нидерланды, названия граждан («немцы», «нидерландцы») на международной арене воспринимаются в первую очередь как политическая, а не сугубо этническая принадлежность.
Такие наименования жителей означают их сопричастность к образу жизни, истории, традициям, культуре и менталитету конкретной страны. Эти понятия объединяют граждан, а их национальное самосознание находит свое воплощение в государственном языке.
И это воспринимается абсолютно естественно.
В Германии, Нидерландах или Финляндии государственными языками являются соответственно немецкий, нидерландский или финский. Говоря об их исторических деятелях, мы называем их немцами, голландцами (если речь идет об исторической области) или финнами. И точно так же, отождествляя жителей с их государствами, мы пишем и говорим о немецкой, нидерландской или финской армии, а также об их немецких, нидерландских или финских солдатах и генералах — даже понимая, что там служат люди самых разных национальностей.
Особняком в этом ряду стоит современная Россия.
Автор этой статьи считает, что виной тому ее сложная история, берущая свое начало со времени основания Москвы (первое летописное упоминание — 1147 год) и обособления Московского княжества, которое с конца XIII века находилось в тесной зависимости от Золотой Орды и впоследствии стало известно под своим историческим названием — Московия.
Без упоминания этих и некоторых других исторических вех невозможно разобраться в вопросе, вынесенном в заголовок. Поэтому — немного истории.
Современная российская историография часто вуалирует тот факт, что Московия веками формировалась под мощным влиянием институтов Золотой Орды, выплачивая дань ханам-Чингизидам. Даже после обретения независимости и последующего прихода к власти династии Романовых в 1613 году, отголоски ордынской зависимости (в виде выплат крымским ханам) сохранялись еще долго.
О времена! О нравы!
Как бы то ни было, вплоть до переименования в 1721 году в Российскую империю, эта территория на международных картах и в документах именовалась Московией, а ее жители — московитами, москвитянами или москалями. Именно так еще долго после смены вывески эту страну и ее население называли европейские соседи.
Кстати, весьма примечательна и сама история с переименованием, когда после завершения Северной войны в 1721 году Петр I потребовал новых титулов. Классическая российская история умалчивает, какими именно политическими интригами сопровождался этот процесс (возможно, это было связано с затяжным кризисом Петра после позорного Прутского мирного договора 1711 года, когда он почти на десять лет отдалился от старой Москвы).
Пытаясь переформатировать управление на европейский лад, Петр поначалу лично возглавлял созданные им коллегии, фактически объявляя себя их президентом. Это новшество озадачило местную знать. Вот как описывает те события А. С. Пушкин в «Истории Петра I» (в том виде, который дошел до нас сквозь сито цензуры): «В синоде и сенате объявил себя президентом... Синод и сенат подносят ему титул: Отца Отечества, Всероссийского Императора и Петра Великого... Петр недолго церемонился и принял их... Сенат (т. е. восемь стариков) прокричал три раза vivat».
В итоге все решилось за несколько дней. И пока Петр I в Петербурге уходил в глубокое (в прямом смысле слова) празднование, Синод и Сенат поспешно и единогласно «преподнесли» ему титул Императора, Отца Отечества и Великого.
Если верить официальному имперскому нарративу, с этого момента новоиспеченная Российская империя обретает официальный русский язык, русскую армию, русский бунт (тот самый, который, по словам Пушкина, «бессмысленный и беспощадный»), и даже пресловутый «русский дух» («Тут русский дух, тут Русью пахнет»).
Но если вспомнить общеизвестные исторические факты о языке, то окажется, что с точки зрения имперских царедворцев в те времена «русский язык» был лишь искусственным макропонятием, включавшим в себя великорусское, малорусское и белорусское наречия. Да и само это понятие начало активно внедряться в жизнь жителей Великороссии только в первой половине XIX века — как новый, усиленно пропагандируемый имперский литературно-книжный язык.
В то время как с момента провозглашения империи ее реальной основой оставался язык московский, а позже — великорусский. В этом легко убедиться, даже бегло ознакомившись с фундаментальными трудами эпохи: «Российская грамматика» М. В. Ломоносова (1757 г.), «Словарь Академии Российской» (1789–1794 гг.) или «Русская азбука» профессора Н. К. Грунского уже начала XX века.
Именно в первой половине XIX века начала ускоренными темпами создаваться и новая великорусская история с упором на казенный патриотизм. Но даже тогда под термином «русский народ» официальная пропаганда подразумевала триединый конструкт: великороссов, малороссов и белорусов.
При этом, если верить современной российской историографии, абсолютно все войны, которые когда-либо вела Московия и царская Россия (например, против Османской империи), задним числом называют исключительно «русско-турецкими». Помните школьные учебники истории? Англо-русская, русско-японская и так далее.
Грузин Пётр Багратион и немец Михаил Барклай-де-Толли официально считаются русскими полководцами. Александр Пушкин и Михаил Лермонтов — русскими писателями, несмотря на то, что их предки происходили из Эфиопии и Шотландии. Датчанина Витуса Беринга называют русским мореплавателем, украинцев Николая Гоголя и Антона Чехова — русскими писателями, сына датчанина и француженки Владимира Даля — русским лингвистом, а армянина Ованеса Айвазяна — русским художником Айвазовским.
Да что там люди: в этой системе координат даже французский балет и итальянская опера со временем превратились в «русские», точно так же, как украинский борщ и китайские цзяоцзы стали «русскими пельменями».
Примечательно, что в Российской империи с определённого момента все они перестали быть великорусскими, малорусскими, грузинскими или немецкими деятелями. Им всем безальтернативно присваивался статус «русских».
Получается удивительный парадокс: сама империя официально опиралась на сословие великороссов, её население делилось на десятки этносов, но все её знаковые герои и достижения маркировались исключительно как «русские».
В этой подмене понятий кроется глубинная ментальная нестыковка, которая на протяжении веков определяла и продолжает определять исторический вектор этой страны. Слово «Русь» и его производные исторически и географически не имеют генетического отношения ни к золотоордынской Московии, ни к царской Российской империи, ни тем более к современной Российской Федерации.
Безусловно, это авторский взгляд на проблему, сформулированный ещё в начале 2015 года, однако он предлагает принять реальное положение вещей таким, какое оно есть. И в рамках этого анализа имеет смысл сделать попытку найти нечто подлинно «русское» хотя бы в генеалогии самих правителей Российской империи.
Так, если при анализе правителей того времени гипотетически считать династию Романовых «русской по крови» (пусть и весьма условно, учитывая версии о её происхождении из прусских или финских земель), то Пётр II (умерший в 1730 г.) стал последним мужским представителем этой ветви. Елизавета Петровна (1709–1761 гг.) замкнула эту кровную линию по женской стороне.
После 1761 года престол фактически перешёл к Гольштейн-Готторпской династии: немецкий герцог Карл Петер Ульрих стал всероссийским императором Петром III. Примечательно, что в современной официальной историографии его, чистокровного немца, всё равно позиционируют как «русского» царя.
Вернёмся к военной терминологии. Новейшие исторические нарративы утверждают, будто армия империи вплоть до 1917 года официально именовалась исключительно «русской». Однако в документах той эпохи повсеместно встречается и термин «российская армия». Чёткого и логичного разграничения этих двух понятий в имперском дискурсе не существовало, что лишь подчёркивает искусственность языкового конструктa.
В этой связи важно вспомнить, как именно назывался язык, на котором общались жители этой территории, именовавшие себя сначала московитами, а затем великороссами. Здесь имперская филология во многом вынуждена признать очевидное: долгое время этот язык официально именовался московским (или московитским), а позже получил статус «великорусского наречия» или просто великорусского языка.
Подобная трактовка может вызвать скепсис у современного читателя, взращённого на мифах о монолитности «русского мира», но факты упрямы. Достаточно вспомнить специфику золотоордынского периода, когда делопроизводство и международные контакты Московии на протяжении веков находились под мощнейшим лингвистическим влиянием тюркской канцелярии.
Ярким примером этой эпохи является знаменитый тверской путешественник Афанасий Никитин (1433–1475). Свои путевые заметки «Хождение за три моря» он завершил не просто на смеси наречий, а перейдя в финальных молитвах на тюркский, арабский и персидский языки (пусть и записанные кириллицей). Этот средневековый купец едва ли мог представить, что в будущем имперские идеологи безальтернативно запишут его в ряды создателей «русской» словесности.
Так когда же жители России официально стали «русскими»?
Существуют веские основания утверждать, что слово «русский» в графе «национальность» начали принудительно и повсеместно использовать только в Советском Союзе при правлении Иосифа Джугашвили (Сталина). В подтверждение этой тезы достаточно обратиться к историческим документам. Например, в личной анкете Владимира Ульянова (Ленина) — лидера большевистского переворота 1917 года — заполненной им для Всероссийской переписи населения 1920 года, в графе «национальность» он собственноручно указал: «великоросс».
Этот факт наглядно доказывает, что даже в начале 1920-х годов понятие «русский» ещё не использовалось как официальное обозначение этнической принадлежности жителей советской России.
Окончательный перелом произошёл в начале 1930-х годов. Сравнительный анализ этнографических карт СССР 1930 и 1932 годов показывает, что маркировка «русский» вместо «великоросс» в масштабах государственной демографии системно закрепилась именно с 1932 года — периода введения в СРСР единой паспортной системы с обязательной «пятой графой».
Таким образом, используемое в современной РФ обозначение национальности «русский» в его нынешнем политико-этническом понимании было искусственно сконструировано и внедрено советским тоталитарным режимом менее века назад.
В контексте этого вопроса примечательна и судьба государственного флага — российского имперского триколора, который вернулся в качестве официального символа после распада СССР в 1991 году.
Здесь возникает очевидный исторический парадокс. Во время Гражданской войны (1917–1922 гг.), а затем в годы Второй мировой войны (1941–1945 гг.) именно под этим трёхцветным знаменем представители «русского освободительного движения» (включая власовские формирования РОА) вели вооружённую борьбу против большевизма и своих же сограждан. Сегодня же этот символ бывших коллаборационистов и белогвардейцев возведён в ранг главной государственной святыни.
Между тем, современные жители Российской Федерации говорят на языке, который лишь в 1932 году получил безальтернативный статус «русского», а Русская православная церковь остаётся крупнейшим религиозным институтом на территории этой федерации. И точно так же, как и столетия назад, Кремль легко развязывает агрессивные войны, стыдливо маскируя их под другими названиями: «первая и вторая чеченские кампании» (1994 и 1999 гг.), «вооружённый конфликт в Южной Осетии» (который Москва категорически отказывается признавать русско-грузинской войной) или гибридная агрессия на востоке Украины, начатая в 2014 году, участие в которой РФ годами официально отрицала.
Что-то изменилось? Нет, Россия по-прежнему называет себя Россией. Может быть, в этих войнах современному обществу просто нечем гордиться?
Но гордится же РФ аннексией Крыма в 2014 году, тогда как весь цивилизованный мир справедливо считает это вооружённым захватом и оккупацией суверенной украинской территории. Весной 2014 года некоторые оппоненты автора искренне обиделись, когда в личных дискуссиях он прямо назвал вещи своими именами: Крым был захвачен «русской» армией.
Автор и сейчас не видит принципиальной разницы между понятиями «российская» и «русская» армия в контексте XXI века, ведь суть её действий от этого не меняется.
Что изменилось со времён XVIII–XIX веков, когда принявший христианство представитель тюркских или монгольских народов автоматически записывался в великороссы? Или когда сегодня, в XXI веке, «русским» внезапно объявляют человека, который лишь недавно сменил свои имя и фамилию на славянские? С точки зрения логики, государственного устройства и этнографии, более корректно было бы использовать исторический термин «великоросс» для первого случая и гражданское понятие «россиянин» — для второго.
Чем же по своему национальному составу современная армия РФ отличается от имперских войск того же XVIII или XIX века? Пожалуй, лишь тем, что на момент середины 2010-х годов регулярный призыв в её ряды уже физически не мог производиться на территориях Украины, Беларуси, Польши и других государств, обретших реальную независимость.
И как на фоне всего этого должны называть себя граждане современной огромной страны, позиционирующие свои вооружённые силы как «вторую армию мира»? Страны, обладающей, как они верят, особым национальным самосознанием, говорящей на государственном русском языке, чтящей имперские традиции и одновременно считающей эфиопа Пушкина — русским писателем, сына датчанина и француженки Даля — русским лингвистом, а армянина Айвазовского — русским художником?Однозначного ответа на этот вопрос нет. Проблема гораздо глубже и затрагивает пласты скрытой истории, которые Кремль пытается стереть.
А возможно, всё намного проще, и не стоит подыгрывать манипулятивным нарративам кремлёвской пропаганды. В действительности дилеммой «русский или россиянин» в 99 случаях из 100 озабочены исключительно жители самой РФ или эмигранты из неё. Для внешнего мира этой искусственной разницы попросту не существует. В большинстве иностранных языков эти два понятия переводятся одинаково, обозначая одновременно и гражданство, и этническую привязку к этой территории:
russian — в английском,
russisch — в немецком,
ruský — в словацком,
russe — во французском,
russo — в итальянском,
руски — в болгарском,
ruso — в испанском,
rusă — в румынском
росіянин — в украинском языке...
На это все. Всем удачи и хорошего дня.
На это все. Всем удачи и хорошего дня.
фото: источник
Создана 02.01.15, посл.обновление - 17.04.22
80% русских .Навскидку выходит 110 -120 млн? Русские да Вы своими шапками всех остальных закидаете. Идиотизм называть себя расиянами.
ОтветитьУдалить"в России даже французский балет и итальянская опера тоже стали русскими, также как и украинский борщ и китайские пельмени"
Русскую матрёшку придумали японцы